Чёрный свет / 2015

 

       В Ленинграде из-за режима "затемнения" предписывалось использовать синие лампочки - с самолетов они не видны, зашторенные окна – так называемая “светомаскировка”. По улицам люди передвигались в полной темноте и чтобы не натыкаться друг на друга использовали брошки с фосфором. Эти светящиеся флуоресцентные значки на приколках, изготовленные из светосоставов, заряжались во время пребывания людей на свету и отдавали свой “черный свет” в темноте. Они стали необходимой, хотя и негласной, частью блокадного ночного пейзажа. В кромешной темноте люди передвигались по улицам со “светлячками” на груди. Значки-люминофоры были неофициальной мерой выживания, знаком протеста против темнотыи потому не могли попасть в советские тексты, пропагандирующие темноту.                                                                                                    Покрыты они были "светосоставом постоянного действия" - СПД - солью радия в сочетании с фосфором. Как выяснилось через многие годы, они были не просто радиоактивны, но опасно радиоактивны! СПД - "Светосостав постоянного действия". Под таким сокращением он и вошел в историю. Впервые осознала пользу этого открытия Германия, ИГ Фарбениндустри, и начиная с 1925-1927 года СПД начинает свое триумфальное шествие по всему миру.
      Такие брошки появились в Ленинграде осенью. Они светились в темноте зеленоватым неярким фосфорическим блеском. Вечерами, когда город погружался в первобытную темноту, столкнуться на улице лбом с кем-нибудь было очень легко. А такие брошки, прикрепленные к лацкану пальто или к шляпе, позволяли уже метра за три-четыре видеть, что кто-то движется навстречу.

 

Воспоминания из дневников жителей блокадного Ленинграда:

 

Улица имела феерический вид - по ней неслышно проплывали хороводы светлячков... Люминофорки бывали круглые, прямоугольничками, в виде звездочек. Мамина – овальная - мерцала особенно таинственно: ее свет имел изумрудный оттенок.”

        “Странный мир! Там, где есть электрический свет, он синий, тусклый, мертвящий лица - на лестницах, в коридорах, в трамваях. В нескольких метрах от этого света мир кажется населенным невидимками: кто-то движется, вяло шагает, бормочет, а людей - нет! И вдруг мимо, вплотную, на уровне груди, проплывает крошечный, таинственный, белесоватый кружок - он плывет во тьме как будто сам по себе... И обозначенного им человека узнаешь только по затрудненному дыханию. Светящийся кружок, люминофор, продается теперь везде - он защита от нечаянного столкновения во тьме двух пешеходов. Такой кружок приобрел и я. Приколов его к своей груди в первый раз перед зеркалом, я вдруг представил себе, что у меня нет тела. Но тут же я засмеялся: я просто человек-невидимка!”

“С наступлением темноты ходить по улицам опасно. Со всего хода можно налететь на встречного прохожего, и такое столкновение нередко кончается синяками. Сейчас выручают светлячки. Незадолго перед войной какая-то предприимчивая артель выпустила рамочки-брошки в виде большой пуговицы, куда вставлялась фотография. Брошки понравились, и в Ленинграде начали появляться люди с различными портретами на груди. Спрос на брошки воодушевил артель. Очевидно, там решили, что эта мода охватит все население страны, и принялись заготавливать брошки в огромных количествах. Но как это всегда и бывает, интерес к брошкам пропал, как только они стали продаваться во всех магазинах и ларьках. Мода кончилась, а брошки остались. Лежали они на складе забытые, никому не нужные… И вот пригодились. Вместо фотографии поверхность брошки смазали светящимся в темноте составом и выпустили в продажу. Теперь ленинградцы покупали их охотно и с приколотыми на груди «светлячками» быстро шагали по улицам в полной темноте.
У Миши самодельный, но зато «художественный светлячок». Силуэт светящегося корабля. В начале он ему очень нравился, но когда и у других появились подобные светлячки: якоря, яхты, олени, чайки, — он перестал его носить. Теперь он ходил с электрическим фонариком «жужелкой», или, как его называл Вася, «жигалкой»”.

 

      Темнота в городе создаёт клаустрофобическое ощущение. В 1941 году людям приходилось заново знакомиться со своим городом в темноте - на ощупь. Именно темноту блокадники называют одним из наиболее сложных аспектов новой ситуации в городе. Темнота замыкает пространство, лишает возможности ориентироваться в нем, таким образом, совершенно деморализуя городского жителя, привыкшего к освещенной ночи. Город представляется как пространство радикального испытания, принуждающего субъекта или погибнуть без движения во враждебной непознаваемой среде, или превратиться в иного, нового, блокадного субъекта, постоянно реагирующего, компенсирующего ограничения, причиненные враждебной городской средой. Из невидения и его преодоления появляется новое понимание катастрофы и роли в ней горожанина. Для погруженного во тьму горожанина главным методом выживания и навигации в городе является механизм компенсации. Зрение вытесняется слухом, и субъект городской военной катастрофы - это прежде всего существо слышащее. 

 

             о "Светлячках" журнал "Техника Молодежи" летом 1942 года.

               Над Москвой спускаются сумерки, и улицы ее постепенно погружаются во мрак. Фонари не горят, плотно зашторены окна. Несут боевую вахту у своих орудий артиллеристы-зенитчики. Прожектористы готовы каждую минуту послать в небо мощный световой луч. Аэростаты воздушного заграждения по первому сигналу опасности поднимутся в воздух невидимой защитной сетью. Ночные истребители, как всегда, нанесут фашистским самолетам сокрушительный удар и заставят их в беспорядке удрать с места смертельной схватки. Враг не застанет город врасплох.

     Но жизнь на улицах не прекращается. Чуть слышно шуршат по асфальту троллей бусы, движутся автомашины с притушенными фарами, и торопливо снуют по тротуарам прохожие. Одни спешат домой после трудового дня, другие торопятся на работу. Людской лоток густеет, Вот идет девушка с портфелем. Она озабоченно вглядывается в темноту: как бы ни налететь на кого-нибудь, не  столкнуться, не сшибить с ног. Слышно шарканье шагов. Кто-то идет навстречу. Девушка настороженно останавливается. Но что это? К ней приближается человек с цветком в петличке, напоминающим по форме ромашку. Бледным зеленоватым - огоньком светится цветок. Девушка успокаивается и уверенно обходит пешехода, а навстречу ей снова движутся сотни зеленоватых «светлячков». «Светлячки» совершенно незаметны с неба, но отлично видны на земле и помогают прохожим легко избегать столкновений на тесном ночном тротуаре. Эти  «светлячки» приобретают у москвичей большую и вполне заслуженную популярность. Они крайне просты в обращении. Стоит такой «светлячок» подержать в течение нескольких секунд на солнце, у лампы или у горящей спички, и он «займет» у них энергию света, аккумулирует ее, а в темноте в течение пяти-шести часов подряд будет излучать ее в пространство. Ни ветер, ни жара, ни холод, ни дождь, ни снег не погасят этот миниатюрный сигнальный фонарь — необходимый спутник ночного пешехода. Его можно использовать и на фронте - в окопах, в блиндажах. Во время ночного марша такой познавательный световой знак, прикрепленный на спине бойца или на  бортах шинели, служит неплохим ориентиром.

     Броши-«светлячки» производятся московскими мастерскими в громадном количестве, и из месяца в месяц их выпуск увеличивается. Вот одна из таких мастерских. Ее обслуживает большой коллектив, но, ни цехов, ни пролетов с рядами станков или верстачных столов вы здесь не уводите. Это небольшая чистая комната с пятью-шестью станками, если включить в это число три, ручных пресса. Здесь работают человек двадцать-тридцать. Остальные рабочие находятся вне мастерских, в различных частях города и даже за его пределами. Это главным образом члены семей красноармейцев. В часы, свободные от домашних дел они вырабатывают изделия, необходимые для обороны страны. Сырьем служат отходы и отбросы. Среди них вы увидите ненужные, использованные металлические банки, коробки, листы ржавой жести, обрезки целлулоида, ворохи лоскута, кусочки проволоки, кожи, картона и бумаги. Вот в мастерскую попали металлические банки. Сначала они распаиваются. С них бережно счищается олово, которым спаяны швы. Это олово потом используется для пайки новых изделий. Затем листы гнутой жести выравнивают, очищают от ржавчины, и обновленные, сияющие, блеском, они идут на штамповку. На штампах из них вырубают детали будущих изделии: «светлячков», шинельных, бельевых пуговиц, пряжек для сумок противогазов, кружек для бойцов. Вырубка начинается с самых крупных деталей, например заготовки для цилиндрической части кружки. Остающиеся после этого полоски идут на угольники для обивки снарядных ящиков. Затем вырубаются детали более мелкие, в частности заготовки для кольца-ободка крупной броши или заготовки для «светлячка»-ромашки. Круглая брошь-«светлячок» собирается рабочими на дому из отдельных деталей. В кольцо-ободок вставляется кружок целлулоида, на него наклеивается картонный кружочек, покрытый светоизлучающим слоем, я все это накрывается поддоном, прижимаемым отростками — ножками кольца-ободка. Продырявленный лист жести не идет в отходы. Его еще и еще раз используют, пропуская под штампом, для поделки еще более мелких деталей из оставшихся между вырубленными отверстиями промежутков металла. Не пропадают даже такие кусочки жести, как кружочки, остающиеся при вырубке внутренней части кольца для большой броши. Они без дополнительной обработки используются как готовый поддон для броши меньших размеров. На этот поддон припаивается булавка для прикрепления броши к пальто. Так же делается и брошь-цветок. Штамп придает вырубленным из жести кружочкам форму ромашки с рельефными лепестками к тычинкой. К обратной стороне ромашки припаивается оловом, собранным из распаянных банок, булавка. Она тоже сделана из утиля — из обрезков проволоки. Теперь ромашке требуется художественное оформление. Эту работу тоже выполняют рабочие-надомники. На ромашку несколько раз наносится светоизлучающий слой. Только тычинка и промежутки между лепестками окрашиваются обыкновенной краской без светоизлучающего слоя. Теперь ромашка готова. Днем она выглядит, как обыкновенная брошь, а ночью отдельные лепестки ее светятся в темноте бледно-зеленым светом, отражая его на тычинку своим замкнутым венчиком. Из отходов лоскута в мастерских изготавливают светящиеся нарукавные повязки для дежурных химических звеньев ПВХО и санитарных постов. Надписи и эмблемы выполнены разноцветными красками, смешанными со светящимся составом, который днем не виден, но светится тем сильнее, чем гуще становятся сумерки. Непригодную для работы или уже использованную и выброшенную за ненадобностью фотопленку мастерские используют для изготовления различных значков и звездочек. Предварительно с нее смывают желатиновый слой и уже чистый целлулоид подвергают окраске. Из обрезков тонкого целлулоида делают фотоэкспонометры, разноцветные розетки под военно-морские значки. Более плотный целлулоид идет на производство воротничков для армии. Эти воротнички, изготовленные из обрезков прозрачного целлулоида, окрашенного лишь с поверхности, ничем не отличаются от тех, которые сделаны из специального, так называемого «галантерейного» целлулоида, который красится в белый цвет еще в массе, до приготовления из него листа. Из обрезков, оставшихся от воротничков, делают разноцветные миниатюрные значки-самолеты, используя, таким образом, и эти остатки до конца. На некоторых заводах есть большие отходы мелких кусочков акрилата, входящего в состав небьющегося стекла. Мастерские используют и эти кусочки. Из них выполняются художественные изделия - разнообразные броши и звездочки. Особенно красивы граненые звездочки, причудливо преломляющие лучи света. Так в мастерской одного из московских парков никому не нужные отходы превращаются в ценные, полезные вещи. 

 

Боевой стимул / 2015

 

       В своём окружении я не припомню знакомого, который в детстве не играл бы “в войну”. Игра “войнушка” – это моделирование боевых действий в миниатюре. В игре максимально использовали как достижения советской игрушечной индустрии, так и самопальные девайсы и гаджеты. Для некоторых повзрослевших мальчишек игра не переросла во что-то большее,  она по-прежнему игра, другие превращают эти игры в реальные действия. Я принадлежу к тем, для кого игра так и останется игрой.                                                          

       По мнению Эрика Берна, сценарий человеческой жизни складывается из любимых игр детства: повзрослев, именно по их правилам мы продолжаем организовывать любые аспекты нашего существования – от выбора партнера и построения карьеры, до самой смерти. В игре не только развиваются или заново формируются отдельные интеллектуальные операции, но и коренным образом изменяется позиция ребёнка в отношении к окружающему миру и формируется механизм возможной смены позиции и координации своей точки зрения с другими возможными точками зрения.  

   Избитая истина - история любит повторяться, но не всегда ремейк оказывается фарсом. В инсталляции ощущается некоторая закольцованность времени, этакое “ницшеанское вечное возвращение”. В проекте актуализируется тема перманентной войны, отношение к ней через призму детской игры.

Калейдоскоп / паблик-арт / 2014